О пропаганде

По соцсетям прокатилась волна споров и подняла старый, но очень важный вопрос: может ли журналист заниматься пропагандой? И может ли пропагандой заниматься государство? И не позор ли это для обоих?

Автор этих строк шутит, что он дипломированный пропагандист: дипломная работа в его первом институте была посвящена информационным войнам. Учитывая, что второй разрабатываемой темой был терроризм, мог бы стать дипломированным террористом — но нет. Попробуем разобраться вместе, насколько токсична пропаганда сама по себе, как у нас с ней дела обстоят, и когда государству стоит в это лезть, а когда лучше бы воздержаться.

Какая бывает пропаганда?

Слово «пропаганда» у нас используют в разных значениях. В этом — корень зла. Все определения сходятся на том, что пропаганда — это продвижение тех или иных убеждений в массовое сознание. Но некоторые делают акцент — «в частности, основанное на манипуляциях и дезинформации». Часто приходится наблюдать весёлый спор: один участник отвергает пропаганду, второй призывает к ней. После выяснения оказывается, что один выступал против лжи, а второй — за идеологический пиар. Спор шел ни о чём, позиции друг другу не противоречили. Идеологический пиар можно делать и честно.

Читать дальше


Взвешивание души

В 1907 году американский биолог и врач Дункан Макдугалл «доказал» существование души путем взвешивания человека до и после смерти — выяснилось, что душа «весит» 21 грамм.

Этот эксперимент был абсурдным — душа это нематериальный объект, а взвесить нематериальный объект невозможно, это так же абсурдно как взвешивать флэшку до и после заполнения ее файлами. Но многие поверили в то что душа весит 21 грамм.

Все это доказывает что есть много людей, готовых поверить в любую чушь.

Кстати, в 1911 году Дункан Макдугалл провел еще более абсурдный эксперимент — он пытался сфотографировать душу.

via


Кого поддерживать в России

Недавние масштабные протесты в Москве и других российских городах вновь актуализировали вопрос об украинском интересе к оппозиционным выступлениям в соседней стране. Многие россияне искренне недоумевают: как же так, когда украинцы стояли на Майдане, либеральная общественность соседней страны им сочувствовала, а когда россияне выходят на свои проспекты – никакого особого интереса и понимания не наблюдается.

Но это легко понять. Главный лозунг российского протеста – смена власти в стране, «Путин – вор». Трудно представить себе многотысячную демонстрацию, участники которой выходят под лозунгами «Крым – украинский» или «Путин – вон из Донбасса».

Но на самом деле главные вопросы российской государственности – именно вопросы оккупации земель соседних стран. Да, и до нападения на Украину, до нападения на Грузию путинский режим был отнюдь не образчиком демократии. Но после демонстративного нарушения международного права и миропорядка, сложившегося после Ялты, после превращения гибридной войны в смысл российской политики у Российского государства не осталось никаких резервов для развития. Кстати, Путин и сам это прекрасно понимает. Не случайно он перенес «свои» президентские выборы на день оккупации Крыма. Потому что для него это – та самая «красная линия», которую он перешел. И возврата нет.

Читать дальше


Правильно заданный вопрос – половина ответа

Популисты до того задурили людям головы, что на один и тот же вопрос, по разному сформулированный, 70-80% людей дают противоположные ответы…

«Хотите ли вы, чтобы ваше право продать свой пай земли было ограничено?» — 70-80% отвечают «нет». И правильно делают, так как во всем мире, кроме Украины, Конго, КНДР, Венесуэлы, Узбекистана и Кубы существует рынок земли.

Но когда популисты формулируют вопрос так: «хотите ли вы продолжить мораторий и не позволить торговать украинской землей?» — те же самые 70-80% говорят «да».

Oleg Petrichenko‎