А ще був у мене друг в дитинстві

В кінці 1980-х. В рідному селищі. Такий Сашко. На рік молодший. Головною причиною дружби було сусідство.

А так — жодних причин для. Він — син радянського військового, онук радянського військового (тут я можу помилятися), небіж радянського військовослужбовця з Німеччини. Куди мені.

А може, той його дядь Льоня служив в Афгані. А може, то там, то там. Так чи йнак, цей його дядь Льоня, пригадую, робив прикольні самопали, а коли ми підросли, зробив Сані такий собі міні-арбалет на пругу від коси. Якщо ви уявляєте, що таке «пруг від коси».

І ми обоє гралися. Мені років, там, 10 — 11, йому — відповідно, поменше. Дерев*яні мечі, кришки від каструль у ролі щитів і саморобні луки.

І арбалет. Із пругу від коси.

Таке «тяжке дитинство». Лише тепер я розумію, як нам пощастило.

Я завжди тяжів до стратегічних ігор, тож уявляв іржаву цистерну у їхньому подвір*ї то підводним човном, то космічним крейсером. Саня такої уяви не мав. Хоча, гадаю, мав інші навички. Вже тоді.

Читать дальше


Коротко

— Надежда, вы создаёте свою партию, уже вторую за год. А что случилось с первой?
— Пробухала…

***
Ходять чутки, що Янукович очолить «Малоросію». Якщо це правда, то у всіх зрадофілів, яким «при Януковичу було краще», з’явиться унікальний шанс.

***
Первый день диеты: убрала из дома всю вредную еду. Это было капец как вкусно.

***
Театр. Постановка пьесы Чехова в новом стиле.
На сцене героиня персонажу делает минет. Зал в тишине молча смотрит. Через 10 минут встает пожилая театралка и произносит:
— Милочка, ну что вы чавкаете, ЭТО ЖЕ ЧЕХОВ!

***
В мене дуже добре сердце. Я мрiю порубати усiх сепарiв на м’ясо та нагодувати бiдних собачок та котикiв.

***
Подонки, мразь и забулдыги,
Мерзавцы, суки и скоты,
Читали в детстве те же книги,
Что прочитали я и ты.

***
Я в прекрасной спортивной форме. Правда на пузе она уже не застёгивается.

***
Внимание! Если вы не лайкнули этот пост, то его могут лайкнуть солдаты НАТО!


Закат Зори

Вот никогда не думал, что буду писать хорошо о советском прокуроре. Но – придётся. Потому что эта история должна быть рассказана.

Этот прокурор родился в Киеве в начале двадцатого века. Фамилия украинская – Зоря. Отца, от которого ему эта фамилия досталась, он не помнил, мать умерла, когда ему было 14, а времена тогда стояли лютые – к тому году, году окончания Украинской Революции, древний Киев уже раз пятнадцать переходил от одной армии к другой, что на самом Киеве и на его жителях сказывалось, понятное дело, не лучшим образом.

После смерти матери будущий прокурор имел одну понятную дорогу, по ней и пошёл: сначала улица, друзья-беспризорники, мелкие кражи, а потом детдом в более спокойной на тот момент Москве. Третьим пунктом этой дороги неминуемо должна была стать тюрьма, но вместо этого наш герой напрягся и поступил, на секундочку, в МГУ, на юридический факультет. Начинал карьеру следователем районных прокуратур в Пятигорске, дослужился до заместителя главного прокурора железнодорожного транспорта. Затем – должность заместителя генерального прокурора СССР.

Вроде бы всё шло хорошо. Кровавая баня репрессий 1937-38 годов прошла мимо, не задев даже по касательной. Взлёт карьеры – безупречный. Дальше должна была быть подковёрная борьба за кресло генпрокурора: интриги, пьянки, разговоры в коридорах…

Но нет. Потому что у нашего героя внезапно случилось то ли умственное забвение, то ли возбуждение достаточно редкого как для прокуроров органа, а именно совести. Потому как в 1939 году заместитель генерального прокурора СССР Николай Дмитриевич Зоря поднял часть дел времён сталинских репрессий прошлых двух лет и подготовил документ, в котором с цифрами и номерами дел аргументировал довольно-таки очевидный факт: оказывается, большая часть приговоров, заканчивавшихся расстрелами, ссылками и лагерями для тысяч людей, выносились на основании сфабрикованных доказательств.

Читать дальше


Що ж тобі, сонечко, про нас сказати?

Расскажу вам, как я заменяю в Париже наше Министерство пропаганды.

Вот прихожу я, скажем, со своими парижанами в парфюмерную лавку или ещё куда, где продавщицей работает какая-нибудь, как их называют — petite souris de Paris — парижская мышка: это значит, худенькая такая, бледная, без этих наших бровей с декольте.

И вот я, допустим, расплачиваюсь, и видно, что у меня иностранная карточка, или я прошу мне пробников отсыпать побольше, чтобы друзьям дома раздать, а мышка, конечно, спрашивает:

— Вы, месье, из какой страны, пардон?

А я так вызывающе:

— Киев, Украина.

А она глаза распахивает:

— А можете сказать что-нибудь на вашем языке? А то я вот греческий могу узнать, даже шведский немножко, а украинского языка я никогда не слыхала.

А я не знаю:

— Что же мне сказать, мадемуазель? Чтобы со смыслом, не просто так.

Читать дальше