Величие

Конан Дойль считал себя в первую очередь историческим романистом, а не писателем детективов. И это действительно, так.

Отрывок из романа «Изгнанники»:
— Наш король очень могуществен и имеет немало врагов.
— А кто же нажил их?
— Ну, разумеется, он же — монарх.
— Так не лучше ли вам было обойтись без него?
Гвардеец в отчаянии пожал плечами.
— Так мы с вами попадем в Бастилию или в Венсенскую тюрьму, — предостерег он. — Знайте, что король приобрел этих врагов, тщась о благополучии своего государства. Всего пять лет тому назад он подписал мир в Нимведене, по которому отнял шестнадцать крепостей у испанских Нидерландов. Потом он наложил руку на Страсбург и Люксембург и наказал генуэзцев, так что нашлось бы много охотников напасть на Францию, окажись она чуточку послабее.
— А почему он сделал все это?
— Из-за своего величия и ради славы Франции.

Чужестранец некоторое время обдумывал эти слова, пока путешественники ехали меж высоких, тонких тополей, бросавших тень на залитую солнцем дорогу.
— Жил некогда в Шенектеди один великий человек, — наконец проговорил он. — Люди там простые и доверчиво относятся друг к другу. Но после того, как между ними появился этот субъект, у них вдруг стали пропадать вещи: у одного — бобровая шкура, у другого — мешок жинсенга, у третьего — кожаный пояс. Наконец, у старого Пета Хендрикса исчез трехгодовалый бурый жеребец. Тогда начали повсюду разыскивать пропажу и нашли все в хлеву нового переселенца. Вот мы — я и еще несколько других — взяли да и повесили его на дереве, не раздумывая о том, что он человек великий.
Де Катина бросил на своего спутника гневный взгляд.
— Ваша притча не очень-то вежлива, мой друг! — проговорил он. — Если желаете мирно путешествовать со мной, то попридержите несколько ваш язык.
— Я не хотел оскорбить вас, — ответил американец, — может быть, я и ошибаюсь, но я говорю то, что мне кажется правильным, а это право свободного человека.

via Георгий Севрук