Улыбнуло :)

Все знают: оперу я очень люблю и мне не представляется странным, что люди, вместо того, чтобы по-человечески поговорить со сцены о своих проблемах и достижениях, начинают о них завывать. Это, напротив, приводит меня в восторг.

А вот к балету у меня прямо противоположное отношение — музыка в балетах, за редким исключением, — полное говно, а смотреть на прекрасные танцы под жуткий аудиоряд мне не позволяет чувство музыкальной справедливости (не надевать же наушники с Малером?). К тому же, идея того, что люди должны языком танца, не открывая рта, донести до меня свои мысли и чувственные барражирования, кажется мне по меньшей мере странной.

Собственно, изобразить в танце любовь или влечение, наверное, смогу даже я: нужно нежно прижиматься к предмету обожания, элегантно обнимать его и, грациозно подпрыгивая и тараща глаза, страстно обволакивать его вспоследствии своими членами.

Нетрудно также в танце изобразить ненависть или отвращение: нужно активно отталкивать от себя ненавистного партнёра, руками как бы элегантно отринув его поползновения или знаки внимания, на лице динамично изобразив ужас и даже брезгливость.

А вот как в танце изобразить удовлетворение от своих трудовых успехов (ведь в советское время в балете наверняка присутствовали производственные социалистические сюжеты)? Или как станцевать ненависть к начальнику, если она проявляется глубоко внутри, а снаружи нужно постоянно танцевать уважение и даже любовь? Обволакивать членами, но лицом играть брезгливость? Или наоборот?

Как правильно и элегантно станцевать желание бахнуть прямо сейчас виски с колой? В опере об этом можно спеть — и публика посочувствует. А в балете?

В детстве, читая сказки о русалочке, у которой отобрали голос, или о сестре двенадцати лебедей, которая вязала веганскую одежду и должна была молчать, я всегда думал: а что мешало им написать своим принцам обо всех проблемах на бумаге? Они наверняка не были неграмотными.

Так и в балете. Станцевать чувство, когда тебя пучит от банки съеденного хумуса, а ты на важном совещании — это очень трудно. Или станцевать вручение медали «Мать-Героиня». Очень странное искусство, очень.

К тому же в детстве я, в составе ансамбля юных скрипачей, изображал лирический фон для танцующей пары — мы синхронно пиликали под фонограмму, а они танцевали нежный танец любви.

Так вот, я вам скажу, во-первых, балерины, которые из зала кажутся хрупкими и бестелесными, на самом деле необыкновенно худые, жилистые и крепкие,

во-вторых, если стоять близко, они танцуют и порхают вовсе не в тишине, а загребают ногами и так гупают об доски после каждого прыжка, шо непонятно, как они вообще выживают,

а в-третьих, эта нежная пара во время танца так беспрерывно покрывала друг друга десятиэтажными матами, что мы, бедные дети, с перепугу начинали рассинхрон смычков и даже могли, бросив скрипку, убежать нафиг оттуда. Да.

André Alexin