Ай, молодець (с)

Вот вам история, и безо всякой морали: просто сегодня случайно встретил одну ее составляющую — вся история происходила практически у меня на глазах, все совпадения случайны.

В общем, представьте себе такую, например, Лену, которая давно приехала в Киев из села в, допустим, Днепропетровской области, и, как многие сельские, была упрямая, амбитная и не ленивая.

Сначала она работала операционисткой в банке, потом доросла до начальницы отделения, а потом (курсы, семинары, английский) пошла дальше и дальше, и скоро была уже не какая-нибудь, например, Лена, а очень даже Елена Николаевна, а потом встретила его.

А он был, допустим, и близко не Николаевич, а наоборот, скажем, Йохан, потому что он был, например, голландец и в Киеве представлял огромную международную компанию с соответствующим снятым двухэтажным жильем на Печерске и зарплатой.

И когда они поженились (и остались, кстати, здесь — и до сих пор здесь), после рождения близнецов новоиспеченная мать заявила, что не собирается делать в карьере никаких пауз, а значит, пока не дошло до нянь, из села была выписана бабушка, которая там мирно проживала вдовой в сельской хате с курями и даже пацей (это свинья, кто не в курсе).

Так вот хата была со вздохом, курями и пацей сдана крестнице — и новообразованная бабушка отправилась в столицу, где первым делом наварила зятю выварку борща, накрутила котлет и салатов разными слоями с майонезом и даже привезла с собой отличное сало и домашнюю колбасу типа «со смальцем».

И тут ее сильно подкосила родная дочь: мы, мамо, питаемся листьями салата, водой без газа и иногда рыбой, плюс овощи-фрукты и клетчатка. Рис, картошка, плавленый сырок и хлеб исключаются. Внуков будешь кормить, как я скажу: это, считай, голландские внуки, никакой отсебятины.

Конечно, мама внутренне взвыла, потому что это был ужас, и первое время варила себе отдельно, потому что детей дома не бывает: работа, фитнес, командировки, а потом постепенно перешла на те же салаты с водой, потому что варить на семью — это нормально, но варить себе самой кастрюлю борща и потом в одиночестве ее же есть — это невыносимо, особенно, если у тебя зять не Гриша, а Йохан, и может зайти на кухню, пока ты одна там хлюпаешь этим борщом, и губы у тебя жирные и пахнет от тебя чесноком.

Втянулась, короче.

Но все окончательно понятно стало года через два, когда эта самая сельская крестница играла свадьбу, и надо было ехать с подарками. Вот когда эта самая мама с ужасом обнаружила, что за свадебным столом, где очима она бы все съела — и голубцы, и котлеты домашние, и крученики, и огонёк, и рулеты, и пакетики из баклажанов в майонезе, и вергуны, и шишки, и нарезку, и торт разноцветных красителей — ничего есть уже не получалось, а получалось с трудом найти овощной салат, не заправленный майонезом, и на нем сосредоточить свой свадебный аппетит.

И конечно, подружки и бывшие одноклассницы, и соседки тоже — все бурчали: зазналась, уже ей в своей хате смердить, и всё ей не так — но бурчали тихонько, потому что фотография; я видел: стоят все вместе — свои, родные, крепкие, как дубочки, ножки, как стовпчики, щеки, платья, морщины, бока, начёс праздничный.

И эта мама — как гостья из будущего на новогоднем огоньке — худая, лет на десять моложе сверстниц, с короткой стрижкой, в платье без фасона: вообще не из этой оперы, как иностранка, и если вы мне ща опять напишете про традиции, корни, климат или ещё какую хрень — я вам скажу: два года всего прошло, два года! И я там указал: история безо всякой морали, просто я их всех видел — и до, и после, и Йохана, и близнецов. Близнецы, кстати, по-украински должны разговаривать: зять такое дал теще задание. А с ним — по голландски: он длинный такой, как удлинитель, этот, допустим, Йохан.

Андрій Альохін