Антикоррупционеры, которых мы заслужили

Директор НАБУ Сытник собирает доверенных журналистов на закрытые посиделки, где общается с ними не под запись. Сомнительно, как по этике, но вроде не запрещено.

В сети появляется запись, где голос, похожий на голос директора НАБУ, делится с журналистами материалами прослушки женщины, которую называют гражданской женой подозреваемого. Журналисты весело ржут, не усматривая в этом ни нарушения тайны следствия, ни нарушения неприкосновенности личной жизни.

ГПУ открывает дело про нарушение тайны следствия и подозревает Сытника в сливе дел. ГПУ просит Седлецкую (журналистку) для оформления подозрения назвать дату и место встречи с Сытником. Не с информатором, а с госслужащим, на минуточку. Седлецкая отказывается. ГПУ получает в суде добро на получение информации о местонахождении Седлецкой через Киевстар. Не прослушку, не содержание смс, не телефоны абонентов. Просто данные о времени, когда телефоны были в районе офиса главы НАБУ.

Недорогеньки и прочие квартирные оптимисты начинают биться в падучей (неприкосновенность личной жизни, свобода слова, кококо) и бегут прикрывать Сытника с Седлецкой потому что там реально состав преступления. Подключают даже посольство США, которое тут же встаёт на защиту «антикоррупционеров».

Вот только конское ржание при обсуждении чужих разговоров как-то портит впечатление от картины ужасных страданий преследуемых журналистов. С другой стороны, антикоррупция, значит, ржать можно.

Но тогда почему возврат в бюджет полутора миллиардов долларов Януковича — это, по той же записи, беспредел? Я запутался. Янукович — это уже не коррупция?

Филипп Духлий и Dmitry Medved