4 года войны

Вечер, закончилась трехдневка по гештальт-терапии. Доползти домой и в кроватку, с книжкой…
Телефонный звонок. Боец. Депрессия, суицидальные нотки, трезвый, потерянный. Со сплошной чередой утрат за последние четыре года. Дом остался «там», нет бизнеса, нет здоровья, нет денег; нет веры в будущее, победу и идеалы — нет ничего. А сегодня еще и жена сообщила, что уходит к другому.
Одно мрзд знает, как к ним попадает мой номер в такие моменты.

С первых слов веет жуткой безнадегой, экзистенцией, свинцовой усталостью и эмоциональным умиранием. Страшно. Хочется зарыть голову в песок: «Я не знаю, что сейчас с ним делать, я не сумею, я боюсь ошибиться… Передам, переадресую. Более компетентным, более опытным. Я испорчу. Слишком уязвимый период. Нельзя портить чужие жизни».

…а он говорит, говорит — не остановить…
Лихорадочно работает мозг, подбираю слова, продумываю «стратегии работы», тушуюсь, всё не то, злюсь на саму себя… А в какой-то момент вся эта мишура отключается. И я остаюсь с ним. Я его слышу. Чувствую. Где-то молчу. Где-то отвечаю. Иногда предательски закладывает нос. Разрешаю себе ненормативную лексику и эмоции. Разрешаю небольшие манипуляции. Присоединение, ведение. Упала на дно безысходности, рядом с ним, как смогла близко, постояла, подержала за руку и тихонечко повела наверх… Парадоксальные интервенции. Смыслы… Со смыслами плохо. Их мало осталось, как тоненькие ниточки, надорванные уже. Пытаюсь почувствовать себя — им. Ради чего бы я жила? Единственное МОЕ близкое существо — дочь — могут увезти на оккупированную территорию. И больше я ее не увижу. И мама там. И жены больше нет. Ничего нет. Через пару месяцев дембель — куда идти? Зачем идти? Здоровье сыплется. В самом себе сейчас нет смысла, быть не может — 4 года беспрерывной войны… «Все образуется», «у тебя будет другая семья и другая жизнь», «когда-нибудь эти раны перестанут ТАК болеть» — чушь. Нет в таких состояниях «когда-нибудь». Нет никакого будущего. Есть только фантомы прошлого и боль сейчас.

Мы были в его прошлом. В его довоенном доме. С его семьей. На его работе, где был статус, компетенция, уважение подчиненных. С его дочерью, которая встречает папу в отпуске, с войны. С его побратимами, чьи проблемы он помогал решать юридически и материально. Мы собирали инструменты, навыки, опыт, который был накоплен за те годы и за годы войны. То, что невозможно потерять. Мы планировали завтрашний день. Потому что дальше планировать в таком состоянии невозможно.
Черт его знает, о чем мы еще говорили. О войне, конечно. О потерях. О Жизни. Полтора часа и полпачки сигарет.
Попрощались.

Получилось? Нет? Если нет — что с ним будет? Что со мной будет, если не получилось? Хочу я или нет, по ощущениям — часть ответственности за его жизнь сейчас на мне…

А утром звонок. «Спасибо, что Вы оказались рядом. Наверное, это был самый тяжелый вечер в моей жизни. И я почувствовал, что я не один. Я выгребу теперь».

Спасибо ВАМ, Мужчины, которые проходят через такой ад, защищая нас. И продолжают защищать даже рухнувшие идеалы…
Дорогое мироздание, спасибо и тебе за такую обратную связь. Она дает силы и смыслы уже мне самой. Всё не зря…

Хотя я вряд ли когда-нибудь привыкну к этим звонкам. И вряд ли когда-нибудь смогу чувствовать себя расслабленно-уверенной в процессе такой работы…

Наталья Злыгостева

Добавить комментарий