Тайное заклятие патриарха (Дэн Браун отдыхает)

Был в СССР и постсоветской России замечательный историк — Руслан Скрынников, умерший в 2009-м. Впервые я узнал о нём ещё в начале 80-х, когда попалась в руки его монография «Россия накануне смутного времени».

Книга резко выпадала из всего того, к чему мы тогда привыкли, и я впервые осознал, что история может быть не только пропагандистским списком мифов, но и честной наукой. Скрынников вообще являлся самым авторитетным исследователем времён смуты на русских землях. И его интересовали не только события сами по себе, но и их истоки. А интерес к трагической фигуре Бориса Годунова Р.Г. Скрынников пронёс через всю жизнь.

Почитайте 4-ю главу его книги «Борис Годунов» (ссылка). Эта глава интересна тем, что события, о которых там идёт речь, очень сильно резонируют с событиями сегодняшнями. Московский патриархат объявил решения Константинополя «юридически ничтожными», сославшись на абсолютную законность и якобы невозможность отмены томоса 1686-го года для Москвы. И потому имеет смысл заглянуть в историю. Сфокусировавшись на самой истории появления в Москве патриарха. Которая не такая уж и светлая для РПЦ МП. Изложу вкратце канву тех событий.

Патриарший пост был вытребован у константинопольского патриарха фактически шантажом и угрозами физической расправы. После приезда патриарха Иеремии II в Москву в 1588-м году совсем с другими целями, он сразу же был полностью изолирован от мира, оказавшись в золотой клетке под негласным арестом. И начались изматывающие переговоры, в ходе которых ему предлагалось перенести патриархию в Московское государстве и самому остаться там. При этом резиденцию ему предлагалось сделать в захолустном тогда Владимире. Иеремия отклонил предложение, сказав, что патриарх должен быть при царе. А кандидат на пребывание рядом с царём уже и так был найден — московский митрополит Иов, недалёкий разумом, но преданный Годунову и обладавший способностью с выражением и не сбиваясь читать длинные молитвы, чем нравился слабоумному царю Фёдору.

Переговоры шли трудно. Иеремия не раз «молил об отпущении его домой», но разрешения под разными предлогами не давалось. Все эти «переговоры» с патриархом в «золотой клетке» длились почти год. И уже получили огласку в мире. И Годунов просто не мог позволить себе отпустить патриарха, не добившись нужного документа. Под конец с греками заговорили языком диктата. Когда митрополит Иерофей (помощник Иеремии) отказался подписать грамоту «о поставлении» Иова, дьяк Андрей Щелкалов пригрозил утопить его в реке. В конечном итоге, нужный документ был таки получен.

Обращаю внимание, что в книге идёт речь не о коварстве Годунова (эти качества были вполне типичны для того времени), а о его способностях вершить государственные дела. Скрынников не даёт оценок моральной стороне той истории. Однако сегодня, когда так остро стоит вопрос о легитимности или нелегитимности тех или иных исторических решений, знание условий их появления в высшей степени важно для всех нас.

На всякий случай: книга Скрынникова, о которой идёт речь, опубликована в 1978-м году в издательстве «Наука». Т.е. задолго до сегодняшнего раскола, и потому точка зрения автора ровно никак не может быть объявлена политически мотивированной.

Есть еще один в высшей степени интересный момент в той истории. Дело в том, что для полноценного утверждения патриарха нужен был Собор. Константинопольскому Патриарху положили на стол список якобы присутствующих митрополитов и подробно расписали сценарий «тайных выборов» московского патриарха: сперва указанных трёх митрополитов, а потом — так же «тайно» — «наидостойнейшего» из них, которого звали Иов (любимец слабоумного царя Фёдора и преданный Годунову). Иеремия уже был морально сломлен этими изматывающими переговорами, продолжавшимися более года, и чтобы вырваться из плена, он был готов подписать всё. Однако в последний момент произошло интересное событие. Чтоб не писать лишнего, я просто процитирую Р. Скрынникова, автора того фундаментального исследования:

«Греки надеялись, что теперь-то их отпустят на родину. Но им велели ехать на молитву в Троице-Сергиев мона­стырь. По возвращении они настоятельно просили отпу­стить их в Царьград. Правитель отклонил просьбу под тем предлогом, что ехать весною неудобно: плохи дороги. Но­вая задержка греков была вызвана тем, что в Москве взя­лись за составление «соборного» постановления об учреж­дении патриаршества. Собор, будто бы выработавший этот документ, в полном составе едва ли когда-нибудь заседал. В числе участников собора грамота называла Иеремию и Иерофея. Но, по свидетельству Иерофея (помощник патриарха), грекам на под­ворье принесли готовую грамоту, которую они не могли понять из-за отсутствия перевода. Угрозы заставили Иеро­фея подписать грамоту, но он тут же посоветовал патри­арху тайно наложить на грамоту заклятье.»

И вот теперь, четыре века спустя, тайное заклятие сработало…

P.S. Недавно я пошутил, что, дескать, россияне пробудили интерес к историческим скрепам, а источники исторические зачистить забыли. Так вот, я внезапно обнаружил, что книга Скрынникова, изданная ещё в 1978-м году, переиздавалась в 2008-м. Под тем же названием. Но из неё бесследно исчезли первые 8 глав (всего их было 13), причём исчезла также нумерация глав. А история появления патриарха в Москве — это глава 4. Вот такие дела.

Mykola Borysiv (часть 1 и часть 2)