Чо сразу Гитлер-то?

Руководство парка развлечений Tatzmania в юго-западной Германии всего через несколько дней после открытия закрыло аттракцион «Полёт орла» и принесло извинения посетителям за то, что такой аттракцион вообще появился. Руководство парка оправдывается тем, что из проектной документации не было очевидно то, как аттракцион будет выглядеть в конечном итоге.

По совершенно случайному совпадению операцией «Полёт орла» (Aktion Adlerflug), согласно популярной теории заговора, назывался разработанный в конце 1944 года секретный план Мартина Бормана по вывозу за границу немецкого капитала, золота, технической документации и специалистов с целью последующего восстановления индустриальной мощи и политического влияния Германии.

источник


Всё понимают, но не говорят

Часто встречаю в связи с обысками у Арселора, доначислением им 9 лярдов ДФС и т.д. довольно закономерный вопрос: » ̶О̶н̶и̶ ̶ч̶т̶о̶,̶ ̶с̶о̶в̶с̶е̶м̶ ̶е̶б̶а̶н̶у̶т̶ы̶е̶?̶»̶ «Неужели они настолько не понимают, что делают?»

В качестве врио КО отвечаю. Как раз понимают. Именно поэтому и делают. Чуть подробнее.

Я думаю, что Алселор даже не является целью. Скорее Алселор это наглядный обучающий материал. И максимальный медийный эффект, распространение информации об этих инцидентах в кругах инвесторов, их как раз максимально устраивает. Собственно, именно эта информационная волна и является целью.

«Нам нужна инвестиционная привлекательность!» Да ну? Кто такие эти самые «мы» и зачем она нам нужна? Нет, почему для экономики и страны инвестпривлекательность ключевое задание, я как раз прекрасно понимаю. А вот конкретной команде управленцев зачем у куда она вперлась?

Читать дальше


Значит, смотрите, дорогие мои друзья, какая хуйня происходит

А происходит у нас Шуфрич.

Завтра состоится заседание Нацрады по вопросам теле- и радиовещания, и рассматривать там будут важный вопрос: вынесение последнего (не крайнего) предупреждения телеканалу «Ньюзван» и обращение в суд с предложением аннулировать каналу лицензию ко всем чертям за разжигание ненависти. Ещё раз: завтра Нацрада должна и обязана принять последнее (так требует законодательство) решение по «Ньюзвану» и сделать так, чтобы дело ушло в суд. Это прецедент. Это важный прецедент, потому что разжигающих ненависть медиапомоек в стране немало. И «Ньюзван» должен уйти по этой дорожке нахуй первым, но не последним, с их рассказами про «бандер», с которыми воюют «обычные донецкие шахтёры». С их причитаниями о сепаратистах, которые «просто имели другую точку зрения». С их рассказами о гениальности Путина и необходимости дружбы с Россией.

С этими рассказами, но не за это. В стране есть закон. Сложный, хреновый, но закон. Закон не запрещает хвалить Путина. Закон запрещает разжигать ненависть. Будь в «Ньюзване» менеджеры поумнее, они бы нашли выход. Но вместо этого они нашли Рабиновича и Лукаш, которые за базаром не следят настолько, что при желании там можно не только канал закрыть, а и самих Рабиновича и Лукаш. У меня, например, такое желание есть.

Но начнём с канала.

Завтра на это заседание Нацрады планируем придти не только мы. Туда, говорят, планирует придти Шуфрич, а это само по себе хорошая мотивация чтобы посетить завтра угол Крещатика и Прорезной. Туда планируют придти Рабинович и Лукаш. Туда хотят придти ещё несколько чертей бело-голубой окраски. Это будет как в анекдоте про «я вас пять лет на этот корабль собирал». Можем ли мы это пропустить?

Конечно, нет.

Завтра. Киев. В 11:00. На перекрёстке Прорезной и Крещатика.

Там и увидимся.

P.S. И с Шуфричем тоже.

P.P.S. Детали акции и подробности — сегодня в 20:00 в моём стриме.

Юрий Гудыменко


Семейный бюджет. Как один совет изменил мою жизнь

Ваш настоящий доход гораздо ниже, чем вы думали

Сегодня напишу о том, что не упоминал ранее — личные финансы. И не столько для вас, мои верные читатели, сколько для моих детей. Мои девочки — четырех и двенадцати лет, наверное, слишком юны для этого разговора, но восемнадцатилетнему сыну Ионе как раз стоит об этом узнать.

Когда я женился в 2000 году, одним из лучших подарков, подаренных мне и моей невесте Рейчел, стал обед с моим другом Марком Бауером. Мы с Марком подружились во время обучения в университете Колорадо — он всегда был надежным напарником по учебе. Он был на десять лет старше, чем я, что тогда означало гораздо более зрелый (мне было двадцать восемь).

За несколько месяцев до свадьбы Марк спросил, может ли он пообедать со мной и Рейчел. За обедом он объяснил, как многие браки разрушаются из-за финансовых проблем.

Марк сказал нам: «Мне очень помог семейный бюджет. На первый взгляд, это звучит просто: вы подсчитываете свою „выручку“ (для вашей семьи — это ваши с Рейчел зарплаты), из которой нужно вычесть ваши траты, после чего у вас останется чистая прибыль. Если у вас остались деньги, значит, у вас есть сбережения, и вы можете позволить себе тратить деньги на все, что душе угодно».

В тот момент я был немного разочарован в мудрости Марка. Мне оставалось всего несколько месяцев до получения звания финансового аналитика, и это вдобавок к моей степени магистра финансов. Откровенно говоря, простота его совета показалась мне немного оскорбительной.

Читать дальше


Общая черта

Забирали по ночам: тихо, деликатно, не беспокоя соседей, всегда — целыми семьями. Просто утром квартиры стояли пустые, с распахнутыми настежь дверями, и кого-нибудь недосчитывались: астрофизиков и слесарей, летчиков и дошкольников, пастухов и профессоров консерватории, домохозяек и академиков. Возвращались единицы, с головной болью, провалом в памяти и справкой: взяли по ошибке, приносим извинения, память скорректирована из соображений планетарной безопасности.

Почта захлебывалась доносами. Люди не могли дышать спокойно: у одних поселился внизу живота холодный ужас, сдавил дыхание, рвотно подкатываясь к горлу; другие воодушевленно строчили — на начальника, чье место неплохо бы занять, на соседа, чьи дети слишком громко кричат, на девушку, что отказала; третьи писали на вторых, чтобы успеть первыми. Шушукались: «Пять раз написала, а его все не берут. — А ты о чем? — Что крадет. — Дура, надо, что ругает Мировой совет…» Прислушивались к лифтам, к шагам за дверью.

Потом вдруг все кончилось — забирать перестали, а через четыре года солнце планеты вспыхнуло, превращаясь в сверхновую. Сорвало и унесло прочь атмосферу, мелкими лужицами выкипели океаны, ничего не поняв, сгинули города.

Сгорели члены Мирового совета, до последнего вглядываясь в небо: к этому времени шесть космических кораблей, шесть огромных ковчегов — все, что смогли успеть, — ушли от взрыва на безопасное расстояние. Они летели к далеким звездам, а на борту спали в анабиозе миллионы людей: астрофизики и слесари, летчики и дошкольники, пастухи и профессора консерватории, домохозяйки и академики. Очень разные люди с единственной общей чертой: никто из них ни разу не написал доноса.

(С) Алексей Лисаченко.