Есть такая профессия: журналист-фантаст

Victor Tregubov: Є причина, чому я нікому не рекомендую серйозно сприймати твори Латиніної та посилатися на них як на якесь джерело аргументів. І навіть інколи використовую термін «синдром Латиніної» щодо інших авторів з такою самою тактикою.

Воно все дуже красиво виглядає рівно допоки автор не зачіпає якусь тему, яка лежить у прямій сфері ваших знань та компетенцій. Потім ви читаєте, в вас сивіють пахви, перечитуєте, коментуєте «о небо, яка маячня», і знов сивієте вже від усвідомлення, що і в статтях на теми, яких були вам не близькі, і які ви сприймали за чисту монету, ставлення до фактажу було таким самим — вам просто не вистачало кваліфікації це виявити.

Yuri Panchul: Мне в комментариях дали ссылку на свежую статью Латыниной о Северном Потоке. По этому поводу вот что я написал в свое время о Латыниной:

«Латынина вообще не источник. И, по западным меркам, даже не журналист. Она писатель-фантаст, которая перенесла своим методы в публицистику. Метод этот довольно прост — она берет некий источник информации типа википедии, выдергивает оттуда яркие детали и куски фраз, после чего компонует их так чтобы было интересно. Иногда рождаются забавные кентавры — например когда она объединила воедино обрывки историй МЭСМ/Лебедева/ИТМиВТ и Брусенцова/Сетуни.

Латынина: «Когда в СССР после запрета начала развиваться кибернетика, то академиком Лебедевым в Институте вычислительной техники и точной механики была построена троичная ЭВМ. Т.е. она использовала троичный код -1, 0, 1. И это имело определенное преимущество перед западными двоичными компьютерами. От троичного кода в советских компьютерах (был сначала «Сетунь», потом «Сетунь-70») отказались по одной единственной причине – они плохо совмещались с западными, а Запад далеко ушел вперед.»

Косяки Латыниной, которые нашел я:

1. «Института вычислительной техники и точной механики» не существовало. Существовал «Института точной механики и вычислительной техники».
2. Сетунь была сделана не в ИТМиВТ, а в МГУ
3. Сетунь не имела никакого отношения к Лебедеву, ее изобрел Брусенцов
4. Первые в СССР компьютеры были сделаны на 10 лет раньше Сетуни
5. Сетунь никогда не была мейнстримом за все время своего существования в 1958-1970 годах. Представлять советский компьютинг Сетунью — это как представлять русскую литературу XX века Баяном Ширяновым.
6. Ложная причинно-следственная связь про «разрешение» кибернетики и появление первых советских компьютеров. МЭСМ появилась в 1949 году — задолго до «разрешения» кибернетики.
7. Неужели от троичного кода отказались «… по одной единственной причине …» несовместимости с западными машинами?

Выбрать на роль главного представителя советских ЭВМ Сетунь, после чего приписать Сетуни время создания, автора и роль МЭСМ, а заодно и «схлопнуть» весь период 1948-1970 в новую сюжетную линию — это как приписать Троцкому заслуги Петра Первого и заодно обвинить его в Карибском Кризисе.

Вот давайте возьмем какую-нибудь экспериментальную провалившуюся западную разработку, например транспьютеры компании Inmos (конец 1970-х — 1980-е), и обобщим эту историю на весь западный компьютинг, забыв про современников транспьютеров — Intel, Motorola, MIPS, Cray и т.д.

Это была бы журналистика?

Резюме: Латынина обосновывает свои заранее сделанные выводы выдуманными примерами, слепленными из кусочков реальных историй. Это уничтожает поле дискуссии, ибо спорщикам не на что опереться — учить ее реальному контексту слишком долго (да она и не согласится на роль ученицы), а на ее выдуманный контекст опираться бессмысленно — с таким же успехом можно спорить об истории Третьего Рейха по фильму о Штирлице.»