Война это римский цирк с кровью. Смех переходит в плач.

Попросил телефон Дали Грибаускайте. Надо в сектор две скорые помощи из Литвы, а я не хочу чтобы собирали волонтеры. 5к евро не такая большая цена.

Трубку взял какой-то мужик. Говорит что прямо сейчас Далю дать не может, надо подождать, он через полчаса соединит. Ну, я так подумал, что это ее муж или водитель.

Оказалось шо это президент Латвии Раймондс. Мне не тот телефон дали. Мы эту Латвию с Литвой постоянно путаем. И я представляю, шо подумал пан президент Вейонис, когда ему позвонил какой-то придурок и попросил позвать президента соседней страны.

Вот это и есть Европа без границ. А не ебаный русский мир.

gorky_look


Разлом эпох

Вот для меня символ меняющейся Украины (простите, некиевляне) — знаменитый проход в арку между площей Льва Толстого и Шота Руставели.

Тут совсем рядом, в сантиметрах разницы, располагаются совершенные символы вчера и завтра.

С одной стороны — вонючий дорогой ресторанище для старорежимных бандюков/судей/чиновников и их леопардных блядей, пристроенный прямо на асфальте к подъезду старинного, но обедневшего дома: отдельная смешная парковка, где на крохотном пятачке вальяжный парковщик, пропустив неповоротливые черные джипы типа «коровник» через священный пластмассовый шлагбаум, помогает шоферам господ парковаться.

И тут же, по другую сторону — хипстерский магазин вейпов и маленький смузи-бар, в котором невозможно найти алкоголь, даже в виде пива: детокс-напитки, сельдереевый фреш и эко-маффины, заполненный бородатыми детьми в подвернутых кривых разноцветных брючках и бойкими несиськастыми девицами, приехавшими сюда прямо из Инстаграма на электрических мопедиках.

Это такая машина времени! Это такой снос башки!

Ладно. Может быть, я слишком люблю такие символические вещи. Ладно.

Но каждый раз, проходя через этот магический пассаж, я верчу головой направо и налево: с одной стороны непонятное ЗАВТРА, с другой — жуткое ВЧЕРА, — и только я один иду строго по центру: относительно старый, относительно молодой, с острым чувством момента и разлома эпох, через который нам посчастливилось проскочить, да и вообще красавчик, чё уж там скромничать в самом деле.

André Alexin


Занимательное наблюдение

Понял, что недорогая китайская хрень, как правило, бывает одного из двух типов:
1. сразу неработающая;
2. абсолютно неубиваемая.

Это я понял, меняя сегодня в машине старый дешёвенький китайский 10-долларовый радио-МР3-плеер, прошедший со мной лет пять, три машины и дичайшую аварию, но по-прежнему работающий.

К нему страшно прикоснуться – развалившийся корпус только что шпагатиком не перевязан, но при этом фурычит!
Вместо него я вставил купленный случайно на распродаже еще более дешевый двухдолларовый — приблизительно такой же, только лет на пять моложе плеера-ветерана.

По крайней мере, он включился (опасения, скажу честно, были) и звук у него существенно лучше.

Меня, с моим слухом, качество звука волнует не сильно — тут вступает в силу правило «вам шашечки или ехать?».

Я в «тёплом ламповом звуке» не понимаю ничего, и меня гораздо больше заботит просто выполнение плеером своих базовых функций.

Понятно, что если у вас есть деньги, то вы легко поменяете себе всю систему на какую-нибудь Beoplay от Bang&Olufsen. Правда, кстати, вовсе не факт, что она при всём идеальном качестве будет обладать скиллом неубиваемости китайской noname-техники, о котором я написал вначале.

Да и как-то глупо ставить новую идеальную систему за бешеные деньги на очень старый автомобиль. Имхо, надо как-то соизмерять одно с другим. И, естественно, самое главное, чтоб пусть даже самое дешёвое — для начала просто заработало.
Тогда сразу появляется надежда на неубиваемость…

Это всё, дети, что Папа Саша хотел сегодня образно и наглядно рассказать об украинских реформах.

Alexander Ostashko


Насчёт граффити

Это надпись на стене в Испании, времён гражданской войны. Её никто не закрасил до сих пор, сейчас это местная достопримечательность, сюда водят экскурсии. И если бы хозяин киевской «мебели в стиле быкоко» был умнее, то берёг бы эти граффити до конца своих дней.

Однако радикалы Корчинского, расхреначившие магазин, ничем не лучше. Один вандал испортил памятку, другие же не восстановили её, а насрали сверху и подожгли. Достойны друг друга.


Фото дня

Беслан. Феликс Тотиев на кладбище «Город ангелов», у могил шести своих внуков, погибших в результате теракта: Борис Тотиев (8 лет), Лариса Тотиева (14 лет), Альбина Тотиева (11 лет), Анна Тотиева (8 лет), Любовь Тотиева (12 лет), Дзерасса Тотиева (15 лет).


Линия смены дат

1 сентября 1939 года, день начала Второй мировой войны, давно стал днем исторического и нравственного водораздела. Это день, который отделил советское сознание от человеческого. Советское — оно всегда сосредоточено на одном-единственном дне в скорбной военной летописи: 22 июня 1941 года, «вероломное нападение гитлеровской Германии на первое в мире государство рабочих и крестьян».

Советское сознание всегда употребляет именно это слово — «вероломное», но никогда не задается вопросом: а почему это большевистский диктатор Иосиф Сталин так беззаветно верил Адольфу Гитлеру, что отказывался верить в нападение недавнего союзника даже тогда, когда враг был уже на территории СССР? Почему Сталин не верил собственным соратникам, согражданам, даже собственной жене — а вот Гитлеру поверил? Может быть, потому что сама идея раздела мира, которой фюрер соблазнил доверчивого семинариста, была — и остается — главной мечтой Кремля. И когда появляется хотя бы призрак этой идеи, устоять невозможно.

Сталин уверил себя, что разделит мир с Гитлером, — и за это его безумие заплатили собственными жизнями десятки миллионов людей. Путин рассчитывает, что заставит Запад договариваться с собой о новом разделе, — и за это наследственное безумие еще предстоит заплатить.

Нежелание помнить о 1 сентября — это не просто игнорирование очевидных исторических фактов. Это еще и нежелание брать на себя ответственность за прошлое. Куда приятнее воображать себя жертвой агрессии, вопить «деды воевали» и торговать чужой болью — но для этого просто необходимо, чтобы война начиналась с 22 июня.

Читать дальше